Если в арабских, американских и ряде европейских стран во время разговора вполне нормальным считается пристально смотреть в глаза, хватать за руку, хлопать по плечу собеседника, подходить слишком близко к нему, то для тайцев такая манера поведения абсолютно чужда. Подобное поведение может быть расценено, как нарушение права личности и вторжение в собственное пространство. Даже друзья не позволяют себе проявлений фамильярности, как то положить руку на плечо, заглядывать в глаза и пр.. И уж нужно четко ощущать допустимую дистанцию между собеседником, причем, чем выше его статус, тем больше должна быть дистанция.

Отличительная черта тайской культуры – избегание социальной конфронтации. Терпимость – культурная ценность тайцев. Для рассмотрения и погашения конфликтов привлекаются старейшины клана или монахи, которые пытаются погасить ссору заговорами, амулетами и различными ритуалами.

Идеальное состояние, которое может обеспечить гармоничные отношения – состояние «холодного сердца». Проявление социально-разрушительных чувств, таких как гнев и ненависть («горячее сердце») приводит с одной стороны к оскорблению духов и получению греха, и напрямую связано с т.н. «потерей лица» по социальной шкале ценностей, что порой может превратить человека в изгоя в своем окружении. «Потеря лица», пожалуй, самое худшее, что может произойти с тайцем. (Видимо, поэтому когда туристы, недовольные чем-либо, начинают проявлять гнев и агрессию, кричать, громко ругаться, они перестают существовать для тайцев, как люди. Крик европейца подобен лаю собаки, во-первых, и во-вторых, человеку недопустимо опускаться до уровня животного, это является прямым нарушением принципов буддизма.)

Хотя гнев и ненависть не чужды представителям тайского общества, ими найден любопытный способ перевода пути излияния отрицательных эмоций по «подставному» адресу (прачот). Напр., если женщина сильно раздражена поведением мужа или ребенка, она переводит свой гнев на другой объект в присутствии обидчика. Нередко этим объектом служат домашние животные. К примеру, бьют и ругают собаку. При этом об истинном положении вещей догадываются все присутствующие, кроме самой собаки.

Проявление выдержки и умение избегать тупиковых ситуаций ярко выражено в речевых формулах «май пен рай» и «май ми арай» («неважно, не забивайте себе голову этой ерундой» и «ничего ужасного не произошло»). И есть еще одна формула, отражаемая в поведении, именуемая «чёй» (или «чёй-чёй» в усиленном значении). Это невозмутимость и безразличие к происходящему, даже если приходится выслушивать оскорбления. У такого человека достаточно выдержки, чтобы дурачить противника и играть на его слабостях.

Резюмируя написанное, можно выделить основные положения и принципы, на которых построен фундамент тайского общества, его этикет. Это престижность, уважение к старшим и людям с более высоким статусом, пространственное размещение по схеме двоичных оппозиций «верх-низ», «право-лево», «мужское-женское», «благоприятное-неблагоприятное».

Столь сложная конструкция этикета нашла отражение в тайском языке, где присутствуют несколько лексик для различных слоев общества наряду с многовариантностью самоиндентификации тайцев в обычной повседневной речи. Было бы ошибкой считать, что различие нескольких слов «я» и «вежливых слов» в языке обусловлено лишь полом говорящего, несмотря на то, что существует устоявшееся представление о мужских «пхом» и «кхрап» и женских «чан» и «кха». Существует ряд вариантов их взаимного использования мужчинами и женщинами, исходя из конкретной ситуации, в первую очередь, статуса собеседника и отношения к нему. При разговоре с монахом женщина вообще вряд ли скажет о себе «я», «чан». Скорее всего, она будет говорить о себе в третьем лице, причем это третье лицо будет какой-нибудь маленькой мышкой, напр.

В заключение этого раздела хочется привести слова замечательного современного исследователя культуры народов Таиланда Е.В.Ивановой (Музей антропологии и этнографии), чьи исследования послужили основой при создании статьи:

«В одном исследовании невозможно охватить всю тайскую культуру. У нее много различных ликов, и маски ее бесчисленны. До сущности добраться трудно, а если и постигнешь ее, то она сейчас же станет новой маской, таинственно засмеется и снова исчезнет во тьме. Но это и есть то, что особенно привлекает в этом феномене…»